?

Log in

No account? Create an account
ЖИВОЙ ТЕАТР
Театральная ярмарка-биржа
ОБЗОР НОВЫХ ПЬЕС. 8 новых пьес. Статья Павла Руднева в газете "Дом актера". 
8-дек-2011 11:56 am
livetheatre
Оригинал - http://pavelrudnev.livejournal.com/1217384.html

Статья Павла Руднева в газете "Дом актера".

8 новых пьес

Тем, для кого интернет по-прежнему – зона вне доступа, может в самом деле показаться, что современная драматургия – явление маргинальное и неразвитое. А всё в точности наоборот: она, как непризнанная всяческим официозом альтернатива, смогла найти и альтернативный способ распространения. В отстутствии журналов («Современная драматургия» стабильна, но выходит четыре раза в год) и системы тиражирования новых текстов для театра (а такая мощная служба существовала в советский период) интернет становится единственно возможным (и самым удобным) инструментом дистрибуции новых пьес и новых идей. В отличие от европейского и американского театра, где жесткие авторские права распространяются даже на распространение рукописей пьес, в русскоязычном мире неограниченное брожение текста в сети – залог его появления на сцене. Вообще надо признать важное: интернет - мощнейший инструмент развития театра, и непонимающий этого - проигрывает.
Волнительный парадокс, которому нет объяснения: самая крутая, самая полная, самая систематизированная библиотека драматургии в интернете сделана руками не Министерства культуры РФ, не кабинета драматургии СТД РФ, не каким иным государственным институтом. Она сделана руками одного фантастического человека – Сергея Ефимова, актера-любителя (!) из челябинского (!!) аматерского (!!!) театра «У паровоза». Более того, это сугубо частная инициатива настолько, что даже хостинг Сергей вынужден оплачивать из своего кармана, не говоря уже о бесплатном, бескорыстном, едва ли не монашеском труде на благо театра не только российского, но и всего русскоязычного. Немного цифр: сайт http://www.theatre-library.ru/ содержит произведения более чем 1500 авторов и более 500 переводчиков, всего около 4500 пьес. Общий объем сайта – более одно терабайта информации. И все это – сугубо бесплатно. Инновация последнего года – это система поиска, которая включает в себя такие параметры, как количество действующих лиц, жанр, количество актов и проч. Блестящий пример самоорганизации театрального общества: отдельный частный человек делает гораздо больше, чем все общественные организации.

В этом море информации нужно как-то ориентироваться. Вниманию читателей здесь предлагаются аннотации на несколько абсолютно новых пьес, появившихся в последнее полугодие и едва ли еще поставленных. Их выбор – субъективен, но аргументирован минирецензиями. Доверяйте, либо читайте и отбирайте сами.

«Ставангер» Марины Крапивиной
«Ставангер» москвички Марины Крапивиной касается, казалось бы, давно забытой темы: русская девушка едет замуж за рубеж. В пьесе важно то, что угадываются реалии именно 2000-х годов, когда поток миграции не прекратился, но изменилось к ней отношение. В этом смысле «Ставангер» написан жестко и хлестко, без сантиментов и иллюзий; пьеса наследует в этом смысле уже хрестоматийному тексту Владимира Сорокина «Hochzeitsreise», где на фоне любовных отношений русской и немца исследуется разница мировоззрений Европы и России, делаются едва ли не геополитические и историософские выводы. Пьес о любви - много, а вот «Ставангер» - пьеса о нелюбви. О том, как искусственно скроенные отношения рассыпаются, расслаиваются, разрушая судьбы обоих персонажей. Что русскому смерть, то норвежцу и вовсе страх и трепет. Не выдерживает европейское сердце русского сплина. Эта пьеса выявляет мучительное неслияние российского и европейского миросозерцания, она показывает, как на этом фоне произрастают сложные психозы и комплексы, и вместе с ними глобальное разочарование в идее русского исхода, русского эскапизма как (как не пытайся отмахнуться от этого) одной из национальных идей сегодня. Разочарование в Европе, разочарование в европейском стиле жизни и европейских ценностях, разочарование в капитализме, который на нас в 2000-е надвинулся всеми своими неудобными гранями, уверен, станет одной из важнейших тем российской культуры 2010-х. По крайней мере, театр эту тему уже начал - «Будденброками» Миндаугаса Карбаускиса в РАМТе. Любопытно эту пьесу читать сейчас, когда в мирной Норвегии случился такой кошмарный коллапс. «Ставангер» написан гораздо раньше и словно бы предвосхищает эту трагедию.

«Невероятные приключения Юли и Наташи» Германа Грекова и Юрия Муравицкого
Редчайшая пьеса о тинейджерах и про тинейджеров, написанная драматургами на тему жестокую, мрачную, но с невероятной нежностью, доверием к героиням. Две неполовозрелые девицы, накаченные соблазнами и стимулами массовой культуры, мечтают о славе и достатке. Прослышав про старинный обряд продажи души дьяволу, они, как в том анекдоте, не видят, «в чем прикол» и готовы легко отдаться преисподней за кусок личного счастья. Представления об аде у современных девушек исключительно фольклорные, наивные: перед силами злами у них нет ни страха, ни трепета, ни ответственности. И сатана им является по их же вере: бодрый добрячок-пенсионер в старинной квартире с книжными стеллажами с характерным именем Михаил Ефимович. (Как говорится, любые совпадения с реальными персонажами являются случайными.) Милая сказка о довольно печальных вещах заканчивается также в фольклорном пространстве: козни сатаны разлоблачает «добрый милицанер», научающий девушек любить и распознавать добро. В пьесе есть любопытный поворот: девушки про существование дьявола узнают из бестселлера Булгакова «Мастер и Маргарита»: в этом жесте заложена тонкая ирония. Моральная неразборчивость современного подростка, смешение понятий, которое сегодня так оскорбляет и шокирует людей постарше, «крещенных» советской нравственной доктриной, на самом деле была заложена в сознание нации той же интеллигенцией через удобоваримые, доступные литературные образы. Чему ж теперь ужасаться? К достоинствам этого текста Грекова и Муравицкого добавим изумительную работу со сленгом: инфантильная речь подростков не просто точен и узнаваем, он одновременно и пародирует эту субкультуру, критикует ее через язык.

«Алексей Каренин» Василия Сигарева
Новая пьеса Василия Сигарева – уральского драматурга удачливой судьбы, свирепого характера и феноменальной трудоспособности – это ответственная и гуманитарная игра с культурными мифами русской словесности. Причем, надо сразу оговориться: в ней больше реконструкции, чем деконструкции, характерной для подобных постмодернистских опытов. Меньше игры, больше дела. Сигарев дает очень точный и тонкий, деликатный и подробный взгляд на мужчину, на сложную жизнь мужского самосознания, на самоощущение мужчины в пароксизмах любовной драмы. Толстовская «Анна Каренина», очень удачно стилизованная, вывернута, но не искажена: это взгляд на проблему адюльтера с точки зрения Алексея Каренина, где Анна – едва ли не эпизод. Мужская драма постепенно, как вода в бассейне, заполняет весь мир пьесы – Каренин одинок, но не самодостаточен. Горе, беспокойство разрастается. Зритель погружается в подпольный, адский мир страдающего мужчины, чьи душевные муки и терзания оказались затушеваны душевными муками Анны. Человеческая трагедия вообще имеет такое свойство: взгляд художника выделяет одних героев, высветляет их поступки и мысли, в то время, как не менее интересные персонажи остаются в тени. Это как посмотреть, как поставить свет в театре. Сигарев переменил угол зрения.
Василий Сигарев защищает право мужчины на личную драму, право мужчины на страдание. Драматург дает голос страданию незамеченному – очень подробно и действенно, посекундно следит за тем, как Каренин борется с собственными демонами, с осознанием своей ненужности, старости, немощи, своего мучительства и своего мученичества, своей оторванности от семьи, ребенка, жены. Свистящее одиночество, призрак смерти, безмолвности витает над Алексеем Карениным. Эта пьеса – серьезная работа для очень крупного артиста.
Самое пронзительское, что есть в пьесе, по сути написанной молодым и весьма радикальным художником, – даже не прекрасные роли и изумительная композиционная структура. Сигарев говорит, прежде всего, о защите права человека на старость. Старость – не порок. Старость не может быть аргументом против человека. Старость – мучение и обида, чувство бессилия, немощи и чувство «обойдённости». Оскорбленная старость сентиментальна и жестока. Невозможно было ожидать от столь молодого, погруженного в проблемы современности, писателя столь неистовой и понимающей, гуманной апологетики проблем мужского взросления.

«Любовь людей» Дмитрия Богославского
Беларус Дмитрий Богославский начал писать недавно и сразу хорошо. «Любовь людей» - крепкая чувственная мелодрама, почти сериал, но очень жесткий, бескомпромиссный. Любовь тут мучает людей как маньяк-убийца, вынуждает к бешенству, к немотивированным поступкам. Любовь - не радость, напротив, отчаяние, зима, горе и бесконечные видения, галлюцинации, иллюзии, с которыми так не хочется расставаться как с объятиями Морфея. Каждый герой «Любви людей» зависает на эмоциональной сфере, «наброшенный» на страсть, как покорное белье - на веревки, и эта полунаркотическая-полукошмарная-полусонная эмоциональность вытесняет саму жизнь «из жизни» персонажей. Любовь, кризисы любви словно бы отнимают у человека дыхание жизни. Любовь-смерть, она дана нам как мученичество. Распадаются семьи, распадаются судьбы, а человек все равно как завороженный всматривается в созданный им фантом, расстворяясь в нем полностью.

«Птица Феникс возвращается домой» Ярославы Пулинович
Еще одна нежная урбанистическая сказка от самого восстребованного на сегодня нового автора из Екатеринбурга - пьеса, в которой много автобиографического. Молодая кошечка Тося с уральского двора мечтает о мировой славе и улетает в путешествие по свету, но очень быстро понимает, что меняются города и страны, костюмы и языки, а суть человеческих отношений, безразличие, зависть, бессмыслица, презрение человека к человеку остаются неизменными константами. Перемещения в пространстве и собственная карьера певички оказываются не так важны, сколько ценна связь с меланхоличной и старой птицей Феникс, которая предлагает кошечке свою поддержку и внимание. Их союз закономерен и плодотворен: оказывается, что мир, полный желаний и устремлений, и мир уставший и подавленный могут объединиться. Есть нечто, сближающее самоуверенного самонадеянного наглеца и утомленного памятью и бесконечной болью старца-мудреца, оказывающего покровительство на последнем издыхании. Вот это чувство ответственности, обоюдное и неприказное, добровольное, и объединяет кошечку с птицей, сумевших поддержать хрупкую жизнь друг друга - жизнь иссякающуюся и только-только начавшуюся.

«Джаз» и «Родина» Константина Костенко
Современные драматурги взрослеют, взрослеют и их темы. Один из самых самобытных, ярких авторов, Константин Костенко на сложном переезде из Хабаровска в Москву взял многолетнюю паузу для написания пьес. Теперь эта пауза завершилась, и Костенко выдал на гора несколько новых драм. В скетчеобразном «Джазе» разворачиваются сразу несколько случайно пересекшихся судеб. Агонизирующие, мучающиеся души переживают не только пресловутый кризис среднего возраста, но и нечто большее: чувство глобальной невосстребованности, ненужности человека на этой земле. Вслед за онтологическими вопросами встает и более глобальная социальная тема: в современном мире торжествующей молодости, гонки за новым, свежим, где царствует культ здоровья, потребительства и инфантильности, человек после сорока кажется отработанным ресурсом, сбитым летчиком, остывающим шлаком. «Родина» Костенко - пьеса социальная и даже политическая. Главный герой как персонаж докучной сказки мучим серией искушений: на что он готов пойти ради любви к Родине. Как библейский Иов, герой в патриотическом экстазе методично теряет то малое, что имел, включая гордость и самолюбие, и этот процесс в отличие от легендарной истории обратного эффекта не имеет. Костенко пишет жестокий памфлет про наше политическое сегодня: когда государственная идеология предлагает полюбить себя, исполниться национальной гордости и самодовольства без внятных на то аргументов. Раж голого, огульного патриотизма без сомнений и парадоксов, кажется, не инструментом национального возрождения, а тормозом для развития страны.

«Бог щекотки» Николая Рудковского
Еще один крайне перспективный белорусский автор рисует холодный и злой, саркастический и декадентски-отчаянный мир современных социопатов. Тридцатилетный герой Илья пытается в искусстве гламурной фотографии сублимировать недостаток материнской ласки, создавая на пленке извращенно-суицидный отпечаток своих снов, фантазий и комплексов. Пьеса переполнена духом мистицизма и аллегоричностью. Культ тела, доминирующий в молодежной субкультуре, оказывается следствием душевной опустошенности. Щекотка оказывается богом этой субкультуры, принуждающей к иллюзорного веселью, к единственной реакции на окружающий мир. Жизнь, где материнское сочувствие к ребенку потеряно и заменено эгоистическим культом, оказывается суррогатным бытием, где всё – неправда и иллюзия: искусство, идея материнства, гипертрофированная сексуальность, потребность человеческого общения. Там, где потеряна связь между ребенком и матерью – нарушен код человечности, даже порок нестрашен, он - как инфантильная шутка сибаритствующего декадента - не ранит и не саднит, даже не развлекает.

Павел Руднев
This page was loaded , : m GMT.